С 27 июля 2026 года водоканалы и станции водоотведения минимум в семи штатах США сообщили в ФБР о кибератаках. Где-то упало давление, где-то перелилась вода, где-то станцию перевели на ручное управление. ФБР и Агентство по охране окружающей среды описывают вход: промышленные контроллеры, доступные из открытого интернета, у которых поменяли адрес и пароль, из-за чего операторы потеряли обзор и управление.

Американская обязанность «посмотреть на свою кибербезопасность» прикреплена совсем к другому предмету — к санитарному обследованию, проверке, придуманной под трубы, хлор и пробы. Одно правило пыталось связать эти вещи. В июле 2023 года его приостановил суд, а в октябре агентство его отозвало.

В Миннесоте затронуто больше тридцати систем, включая город примерно на восемьдесят тысяч жителей — достаточно крупный, чтобы федеральное правило на него уже распространялось. В Мичигане — девять. Власти сказали, что вода осталась безопасной: это история про управление станцией, а не про то, что текло из крана.

Следователи публично никому эти атаки не приписали. Мы тоже не приписываем: для вопроса о конструкции это ничего не меняет.

В США около пятидесяти тысяч коммунальных систем питьевой воды, и восемь из десяти обслуживают три тысячи триста человек или меньше — то есть ниже черты, которую проводит федеральная обязанность. Честный противовес: крупнейшие восемь процентов систем обслуживают около восьмидесяти процентов американцев. Любое правило здесь вынуждено выбирать, вокруг какого из двух фактов оно построено.

Сама обязанность появилась в 2018 году абзацем, добавленным в закон о питьевой воде 1974 года. Она требует оценки рисков (защищённость компьютерных систем — один из обязательных пунктов), плана реагирования и самостоятельного удостоверения перед агентством раз в пять лет. Не минимального стандарта. Не проверки сети.

Система на три тысячи человек с выставленным наружу контроллером может затопить улицу. Система на пятьдесят тысяч, у которой наружу не выставлено ничего, — нет. Обязанность и опасность привязаны к разным вещам.

Второе несовпадение и решило исход: федеральный инструмент проверки водоканала — санитарное обследование. Когда в марте 2023 года агентство захотело дотянуться до кибербезопасности, оно дотянулось именно им. Миссури, Арканзас и Айова подали иск, к ним присоединились две отраслевые ассоциации, включая ассоциацию сельских водоканалов. В июле суд приостановил меморандум, в октябре агентство отозвало его, сославшись на иски.

Будем честны к городку, который подал иск: у водоканала на три тысячи человек может быть два оператора и управляющий на полставки, а все деньги — это то, что жители платят по счетам за воду. Для такого города программа безопасности — строка бюджета, отнятая у чего-то другого.

И есть третья сторона, которую никто не спрашивает, — штат. Санитарные обследования ведут инспекторы, обученные хлору, обратному потоку и пробам. Меморандум 2023 года просил тех же инспекторов оценивать управляющую сеть. Обязанность значит что-то только тогда, когда в кабинете штата сидит человек, понимающий, на что он смотрит, и нанять его нужно раньше, чем правило заработает.

Первый способ даёт воде свой закон, как в Европе, и покупает то, чего нет ни у кого: часовую отчётность, из которой видно, кто доступен снаружи. Подвох наш собственный: Европа тоже проводит черту по размеру, только по штату и обороту, а не по абонентам, плюс оставляет дверь, чтобы втянуть малого единственного поставщика. Кто-то должен решать, кто достаточно важен, — ровно то суждение, которое агентству США выносить запретили.

Второй способ привязывает обязанность к выставленности. Она ложится туда, где опасность, и держится на слове самого водоканала — той же самодекларации, которую мы только что назвали слабым местом. Только теперь поставленная галочка решает, действует ли вообще хоть какое-то правило.

Третий способ копирует модель энергетики, а она работает потому, что регулирует только высоковольтный костяк и оставляет местные распределительные сети за бортом. У воды костяка, который можно отрезать, нет: станция на три тысячи человек — это вся система города.

Число абонентов, диапазоны выручки, численность персонала, площадь: за них хватаются потому, что их легко посчитать, а не потому, что риск их уважает. Каждая конструкция выше тоже проводит такую черту. Поэтому вопрос не в том, есть ли черта, а в том, по чему она проведена и кому позволено через неё перешагнуть.

И второй вопрос к любому сообщению ведомства: чей это инструмент? Если орган тянется к полномочию, созданному для другого, потому что своего у него нет, правило какое-то время поработает и исчезнет в тот момент, когда против него выступит кто-то с правом на иск.